Так Рост оказался в каких-то совсем темных, очень низких и холодных казармах, где за решетками по двое, редко когда больше, сидели самые невообразимые существа. Тут Рост увидел очень широких в плечах карликов с тремя глазами: одним во лбу и двумя на висках, каких-то прозрачных богомолов, даже одного Махри Гошода, хотя тот определенно был сумасшедшим, потому что непрерывно бегал по камере и дико верещал, так что закладывало уши.

Не составляло труда догадаться, что это была тюрьма, самая незамысловатая и довольно большая. Отоспавшись, Рост стал осматриваться. Его самого, ввиду редкостного явления «возвращения» как такового, посадили в одиночку. Через несколько дней он сумел завести разговор с двумя другими почти вменяемыми, не замкнувшимися в беспросветной изоляции существами. Правда, как они выглядели и что собой представляли, он не разобрал. Но акцент у одного был явно вызван клювом вместо губ, а второй слишком растягивал слова, словно лепил их из пластилина.

Они обрадовались третьему «разговорчивому» соседу и нарассказывали кучу баек про место, где Рост оказался. Некоторые были несомненной неправдой, вроде той, что в этом трюме иногда возникала какая-то слабо светящаяся ипостась, которая умела выводить заключенных из камер. Причем все запоры оставались целенькими, а сам заключенный оказывался дома, там, где его захватили в плен, или купили на невольничьем рынке, или вывели из колбы для превращения в раба. Другие могли быть правдой, вроде рассказов, как, накурившись какой-то особенной травы, надсмотрщики врывались в тюрьму, бегали между камерами и расстреливали из пистолетов всех, кто попадался им на глаза.

Но что более важно, спустя еще дня три Рост вдруг выяснил, что в угловой камере их отделения находился не кто иной, как… Шипирик, бегимлеси, пернатый его соглядатай, как он когда-то думал, а на самом деле друг и сослуживец.