– Нет, – отозвался кто-то другой из бригадиров, – ты не понял, офицер… – Дальше он что-то добавил на языке губисков. – Он один работает на трех чанах и дает продукции больше, чем душ десять наших.

– Вот как? – офицер похлопал стеком по сапогу. – Выходит, он полезен городу? – Он еще подумал, признался: – Вот и на гидропонике говорили, что на тех лотках, которые обрабатывал этот тип, урожай созревал быстрее… Хотя они там тупые все, количественного определения этим прибавкам не сделали, но все равно разницу в производительности заметили.

Вот как, мельком подумал Ростик, оказывается, я для них ценный производственник… Хотя как это у него получалось, он не знал, даже не догадывался. А потом ему в голову пришла другая мысль – как бы он ни маскировался, он бы все равно не сумел долго оставаться незаметным, как остальные рабы. Получалось, он сделал правильно, признавшись, что «вернулся».

– Он агрессивен? – спросил офицер. – Выражал нежелание работать или обвинял кого-нибудь в том, что его обратили в раба?

– Ни разу, – резковато, чуть быстрее, чем требовалось, высказалась все та же пурпурная тетка, что и прежде расхваливала Роста. – То есть я хотела сказать, он наоборот – самый спокойный из этих… странненьких. Ну тех, кто не из наших.

– Да? – офицер осмотрел его еще раз. И Рост вдруг отчетливо понял, что он раздумывает, не приказать ли этому слишком необычному военнопленному уроду раздеться. Все-таки не приказал, обошелся комментарием: – Мне говорили, раньше он загорал на свету гидропонных ламп, стал почти неотличим от наших… – Снова незнакомое слово на языке пурпурных. – Теперь, как вижу, побелел, по крайней мере, разница видна сразу, даже если не приглядываться. – На его поведении, – быстро вставил кто-то сбоку, – это никак не отразилось.

– Посмотрим, – вдруг пришел к какому-то выводу офицер и неожиданно изо всей силы хлестнул Ростика по лицу.