– Ладно, – буркнул начальственный губиск в свое устройство. И добавил: – Он сам каким-то образом пришел. – Повесил раструб, действительно похожий на старинный телефон, и посмотрел на Роста с ненавистью. – Устроил ты шум, скотина. Выпороть бы тебя, да так, чтоб кишки вылезли…

– Как же он назад-то пришел? – с какой-то простецкой интонацией, чем-то похожей на ту, с какой говорят необразованные люди, спросил один из надсмотрщиков.

Тогда тот, кто тут всем распоряжался, тяжело, с угрозой поднялся на ноги, подошел к Ростику, занес руку, чтобы ударить, и вдруг застыл. Рука его внезапно опустилась. Плохо, решил Рост, я не испугался, не дрогнул, а должен был сжаться, закрыть руками голову, так обычно поступают все, кого обработали, как и меня прежде… Нет, обработали-то как раз здорово, просто он оказался немного другой, нежели остальные. И сумел вынырнуть из этого искусственного безумия.

– Странный он, – сказал все тот же простецкий губиск.

– И глаза у него… – начальник занервничал. – Слишком ясные. Может, он возвращается в ум?

– Они не возвращаются, – сказал густым голосом самый грозный на вид громила. – Это невозможно.

– Я-то знаю, что невозможно, – сказал начальник. Отвернулся, так и не ударив. Пошел и снова сел за стол. – Когда его в рыбцех посылали, он был обычный?

– Обычней не бывает, – сказал кто-то. – Я к нему приглядываюсь, он выносливый очень, прямо как машина.

– Сколько он уже работает?

– Вторую смену без перерыва, – услужливо ответил простецкий, – без отдыха. Если бы он что-то соображал, то не выдержал бы, определенно.

– Ладно, – буркнул начальник, должно быть, свою любимую присказку. – Отошлите его в камеру, пусть отоспится. И покормите. Я потом решу, что это было.

Рост едва не сделал новую ошибку, чуть не повернулся и не отправился в «камеру» самостоятельно. Но решил не рисковать, как стоял столбом, так и остался стоять. Похоже, это надсмотрщиков немного успокоило. Простецкий ткнул его концом плетки в грудь.