Обычней не бывает, - сказал кто-то. - Я к нему приглядываюсь, он выносливый очень, прямо как машина.

- Сколько он уже работает?

- Вторую смену без перерыва, - услужливо отве тил простецкий, - без отдыха. Если бы он что-то соображал, то не выдержал бы, определенно.

- Ладно, - буркнул начальник, должно быть, свою любимую присказку. Отошлите его в камеру, пусть отоспится. И покормите. Я потом решу, что это было.

Рост едва не сделал новую ошибку, чуть не повернулся и не отправился в "камеру" самостоятельно. Но решил не рисковать, как стоял столбом, так и остался стоять. Похоже, это надсмотрщиков немного успокоило. Простецкий ткнул его концом плетки в грудь.

- Пошевеливайся, смышленый, жрать пора. - И пошел впереди, чтобы Рост следовал за ним.

Да, чтобы не только вернуться, но и уцелеть в том положении, в каком оказался Ростик, ему следовало все как следует взвесить. И принимать решения, не ошибившись. Он знал, что займется этим с удовольствием, теперь у него была такая возможность - оценивать и планировать. Он действительно вернулся.

Глава 2

Проблема, которая встала перед Ростиком, заключалась в том, что он мог теперь, "вернувшись" - как, оказывается, это называлось и на языке надсмотрщиков, - или маскироваться, делая вид, что ничего особенного с ним не происходит, или все-таки дать понять, что он уже не тот, что прежде, что отличается от остальных рабов.

Главная трудность была в том, что он не знал, как поступают с "вернувшимися". Если им предоставляли какую-нибудь возможность на встраивание в систему, на адаптацию к новой реальности, тогда демонстрировать отличия следовало незамедлительно. Тем более Рост почему-то думал, что это у него вполне получится. Потому что, оказалось, все те месяцы или годы, которые он провел в вонючем трюме плавающего острова Валламахиси, он все-таки мог теперь припомнить. Иногда со стыдом для себя, иногда с мукой и мгновенно вспыхивающей ненавистью к тем, кто привел его в такое состояние.