Единственное, что Рост понял, что глыбу на ножках зовут несупеном, а того, кто висел в кресле, - че-гетазуром. Но слова были слишком далеки от любых значений на едином, чтобы понять их происхождение.

А потом начался какой-то кошмар. Рост даже упал на одно колено, потому что не был способен удержаться на ногах, но и оказаться коленопреклоненным не хотел... Потому что существо в кресле обрушило на него мощный ментальный удар, который полностью раскрыл его, словно устрицу, выпотрошил сознание, внушил страх, даже ужас, и одновременно - омерзение.

Природу последнего своего ощущения Ростик не понял. Зато он понял, что обследование - а это было именно обследование его сознания, его психики и общих его возможностей - завершилось довольно быстро. Если бы оно оказалось долгим, его бы пришлось пристрелить, потому что он был бы ни на что не годен.

А потом с нечеловеческой ясностью, свойственной ментальной речи каменноподобных глыб, возникло едва ли не удивленное мнение: - Почему его не уничтожили?

- Саваф-то-Валламахиси, чтобы изучать возмож ности тех, кто доставил нам такие хлопоты, - отозва лась приведшая Ростика глыба на ножках. Первое словосочетание очень походило на обращение, и Рост, все еще с замутненным болью сознанием, под нял голову, чтобы взглянуть на этого Савафа.

- Пинса, - кратко отозвался Саваф, - кто нашел это существо?

Пинса, или глыба на ножках, не ответила или ответила так, что Рост не успел этого понять, но главное внимание Савафа неожиданно обратилось к пернатой ящерице. А она, оказавшись в поле ментального изучения Савафа, прямо заискрилась от радости, потянулась, как кошка, которую гладят, и едва ли не замурлыкала.

- Лодик, ты... - дальше Рост снова не понял, лишь разобрал, что ящерку скорее похвалили, чем от читали. Что-то в таком духе: - Ты хорошо служишь своей несупене.