Теперь ощущения, которые возникали от ломаемой перегородки в сознании, стали менее заметны, потому что с другой стороны воспринимаемого мира тоже существовали мука и боль, существовали чувства и явления. На самом-то деле, только теперь Ростику стало по-настоящему тяжело. Но зато, как он сообразил, хотя и не сразу, у него просто не осталось выхода - он должен был или убрать этот брандмауэр из своего сознания, или умереть от этой боли.

Странно, это же было так просто - лечь, не двигаться, и уже через пару недель он перестал бы жить в этом мире, если бы его не убили раньше те, кто говорил грубыми голосами, кого можно было видеть, слышать, даже чувствовать их запах... Но кого так трудно было представить себе потому, что представления о мире остались по другую сторону пресловутой перегородки.

Должно быть, как ни тяжело это было, Ростик все-таки сообразил, что раз эта стена становилась все слабее, можно было и не умирать, а пытаться ее преодолеть. Так и пошло. Он преодолевал эту стену, и уже через пару... месяцев она стала еще тоньше, уже как занавес... Интересно, откуда он знает, что существует занавес? Должно быть, как и все остальное - из прежней жизни.

Теперь он работал почти с пониманием происходящего. Дело оказалось, в общем-то, не самым сложным. Но удивительным.

Оказывается, он жил в огромном помещении, разделенном на множество частей. Каждая из этих частей представляла собой ряд поставленных друг на друга полок, как в этажерке. Только вместо книг на каждой из полок находились лотки, по которым текла... иногда очень холодная, иногда чуть более теплая вода. И была она соленой, от нее разбухали суставы, иногда даже не очень глубокие раны начинали гноиться, и тогда существа, у которых это случалось и которые работали рядом, очень быстро слабели. Слабых отправляли куда-то из этого зала, и чаще всего они больше не возвращались. Но иногда все-таки появлялись снова, почти здоровые, без ран, только бледные.