Кишкопровод с помощью ритмичных сокращений вынес их в лацпорт и мегапиксельному взору открылось все многоцветье и причудливость форм Фракталограда. Уплывали за горизонт солетты третьего захода, но выходили похороводить искуственные рекламные луны.

– Кстати, моя многокачественная Р37, во время ваших замечательных уроков вы не попробуете вытащить из меня псевдополовую информацию, необходимую для вашего воспроизводства?

Она хохотнула. Комм впервые наблюдал, что робот смееется с подключением мимического адаптера и лицевого наноконвертера. Пожалуй, в этих Р37 позакладывали много такого, что их роднит не только со зверомашинами, но и с какерами.

– Это приятнее, чем вам кажется, Комм… Кстати, завтра начинаются празднования по случаю двухсотлетия фон-неймановской архитектуры ЭВМ. Не хочу показаться навязчивой… но может встретимся в парке имени фон-Берталанфи у той самой скульптуры, что изображает издыхающую энтропию? Например, в семь часов тридцать три минуты сорок секунд.

– Да хранит святой Чапек нашу совместимость, – ответил Комм стандартной формой согласия и его возмутила собственная покладистость.

– Мы сами о ней побеспокоимся, – намекнула на что-то Нетлана. – Жду вас в форме номер пять, в ней вы такой, наверное, миленький.

3

Фон-неймановские празднества начались с сетевого по счастью недолгого молебена в честь Великих Дигитальных Отцов, от Бэбиджа до Тюринга, а затем открылся парк развлечений для универсальных роботов.

Гонки в «кишечнике левиафана», игра в дэвилбол на огромной подпрыгивающей сковороде, стрельба по квазиживым луддитам из сверхпроводящей рогатки…

Комм едва не попался на трюк лукавого кибезмея, который угощал роботов яблоками с хакерскими кодами познания добра и зла. Съел – вылетел из парка без права возвращения.