Он никогда не думал, что река может быть такой огромной.

Отец рассказывал ему о Великом Море: столько воды, что другого берега не видно, можно плыть на корабле дни и дни и не добраться до края, но Каирн был не в состоянии вообразить это. Он с трудом мог видеть другой берег этой реки. Он мог разглядеть деревья на том берегу, но на таком расстоянии они казались меньше травинок.

Воды было больше, чем он мог себе когда-либо представить, и она находилась в движении. Течение было медленным, но он четко видел его неудержимую силу. У безбрежного коричневого потока был густой, насыщенный плодородный запах, как будто именно в этом место зародилась жизнь.

Он был настолько зачарован самой рекой, что вначале почти не обратил внимания на оживленное движение по ней. По мере того, как потрясение от вида реки ослабевало, он начал замечать, что на ней было много судов, и они были очень разными — бревенчатые плоты, маленькие суденышки, вмещающие только одного человека и суда, названий которых он не знал. Каирн не думал, что они были больше, чем морские суда, что описывал ему отец, но некоторые из них поражали своими размерами.

Недалеко от места, где он стоял, ленивое прибрежное течение омывало шаткий причал. К нему было привязано судно длиной около десяти шагов, с короткой мачтой и уключинами для шести длинных весел. Оно было небольшим, но с крытой палубой и небольшой надстройкой в центре. На палубе бездельничали какие-то люди, а несколько мальчишек багрили с причала рыбу. От пристани вокруг земляного вала к группе обшарпанных построек, похожих на склады, вела илистая дорожка.

Вдоволь насмотревшись, Каирн спустился по глинистому берегу и вернулся к загону. Там он расседлал своего кабо и пустил его в загон. Кабо пошел к стогу и захрустел сеном, не обращая внимания на грязных горбунков, бродивших рядом.

Каирн забрал седло, оружие и дорожные сумки и отнес их на постоялый двор. Хозяин проводил его в маленькую комнату, довольно опрятную. Каирн оставил в ней свои вещи и вернулся в общий зал.