— Понял, товарищ командир.

Лейтенант ободряюще хлопнул по плечу и скрылся во ржи. Чуть в стороне, почти у самой дороги за густыми кустами ивы, был оборудован наблюдательный пункт со связью, для корректировки огня всей батареи.

Николай перевёл ствол по направлению моста.

— Ну что же, — сказал сам себе Николай, — я теперь един в нескольких лицах — командир орудия и наводчик, заряжающий и замковый, правильный и ящичный. Ничего, справлюсь.

Мотоциклист проехал по настилу моста и съехал на обочину. Первый танк загрохотал гусеницами по настилу. Сиротинин приник к прицелу, медленно вращая ручки наведения и удерживая силуэт в перекрестии.

— Ну же, ну… — торопил он лейтенанта, — давай…

— …тарея, одиночным, огонь! — Донеслось справа.

Дадах! Дадах! Дадах!

Вспучилось два разрыва на том берегу и один в реке. Николай рванул спуск.

Выстрел.

Танк, почти съехавший с моста на грунт, подбросило взрывом. Мотоцикл и немцев, стоящих на обочине, снесло в реку.

— Левей два, беглым, — послышался голос лейтенанта, — огонь!

«Пусть батарея бьёт по площади, а моя задача — конкретная».

Не глядя на поле, открыл затвор, отпихнул в сторону вывалившуюся гильзу, вынул из стоящего рядом ящика бронебойный снаряд и зарядил орудие. Только после всего посмотрел вперед.

А там суетились немцы. Танки сразу разбили строй, разъезжаясь в стороны. Разрывы вставали то тут, то там, но по танкам не попадали. Зато под разрывы попадали солдаты. Сиротинин увидел убитых.

— Ага!

Крайние танки развернулись в одну сторону, примерно определив, местоположение русской батареи. Один из них выстрелил. Остальные, развернув башни, нащупывали цель. Из бронетранспортёров все ещё выскакивали солдаты и бежали к мосту. Вокруг них начали рваться снаряды.