– А зачем огни? – спросил Александр Синяев.
– Но есть же определенные правила, – сказал Монин. – Устав, наконец.
– И вы думаете, что все должны ему подчиняться?..
– Все? – повторил Монин. – Но почему бы и нет? А сами вы как считаете?
– Земному уставу?
– Вы хотите сказать, что этот корабль не наш? – грозно произнес Монин. – Вы хотите, чтобы я поверил, что этот корабль – чужой? Что мы запросто, в ординарном рейсе, встретили неземной звездолет?..
Александр Синяев ничего не сказал. Все шло как надо.
– Но почему обязательно звездолет? – спросил штурман Бабич. – Почему не какой-нибудь астероид?
– В черных оазисах не бывает астероидов, – сказал Александр Синяев.
– Но зачем спорить? Пощупайте его локатором.
– Остается подчиниться, – сказал Монин. – Как вы считаете, Николай?..
2. Профессия.
Пилот-инструктор, командир десантного катера Александр Синяев полулежал в кресле перед приборной панелью и глядел на незнакомые, но и не слишком сложные индикаторы. Штурма Бабич устраивался за его спиной, на месте наблюдателя; никак не мог управиться с застежками привязной системы. Бабич, похоже, был бы от приключения в полном восторге, если бы не мешало возмущение действиями спасенного пилота. Разругаться с безобидным стариной Мониным! И кто это делает? Человек, только что подобранный в безысходной, казалось бы, ситуации! Что он предпринимает, едва успев отдышаться? Учиняет скандал! А Бабичу-то это спасение показалось поначалу загадочным и романтичным. Сверхъестественное предчувствие и все такое. Романтика! Но настоящая романтика, как выяснилось, началась чуточку позже. Правда, не натолкнись они на этого субъекта, вылазку, пожалуй, пришлось бы все-таки отменить. Во-первых, некому было вести катер. Пилот – профессия дефицитная. Потом никто бы не догадался, что встреченный предмет – чей-то корабль. Посчитали бы за астероид.