Клавдия, пардон, Клаудиа, как она требовала себя называть, хотя так ее никто не звал, Сидоровна и Акакий Игоревич Распузон вчера только отметили тридцатилетие совместной жизни и сегодня отправились в свадебное путешествие. Круиз назывался «Магазины города». Никого из гостей вчера Распузоны не приглашали и вовсе даже не из-за жадности. Просто при упоминании о возрасте Клавдия Сидоровна всегда кокетливо задирала глаза к небу и игриво ворковала:

– Ах, до сорокалетия мне ужасно далеко!

Акакий Игоревич знал, супруга не сочиняет, ей действительно далеко до сорока, но… в какую сторону. Поэтому при таком возрастном раскладе тридцатилетие совместного проживания в голове как-то не укладывалось. Дабы кому-нибудь не вздумалось уточнять количество прожитых зим и лет, решено было праздник проигнорировать, однако дети о красной дате не забыли и щедро одарили родителей деньгами. Пусть предки сами купят, чего пожелают, потому как угодить мамочке было категорически невозможно.

Многопудовая Клавдия Сидоровна, весом со средний трактор, уверенно продвигалась вперед и сметала с витрин все, начиная с ярких сувенирных ручек и заканчивая цветочными глиняными горшками, в том числе и для пальмы. Пальмочка в доме произрастала в алюминиевой кастрюле и была растением весьма тщедушным, но уж коль появились деньги, то пусть горшков будет несколько, да размером побольше, так, на всякий случай. Следом за супругой семенил хлипенький Акакий Игоревич, и из-за горы всевозможных пакетов, коробок и сумок была видна только его взопревшая лысина.

– Клавочка, может, присядем на ту лавочку, дух переведем, – пролепетал он.

– У настоящих мужчин дух не переводится, шагай веселее. Да спину не горби.

Несчастный Акакий Игоревич совсем было собирался рухнуть на землю, раздавленный покупками, но тут случилось непредвиденное – арбузная грудь его супруги, начинавшаяся прямо от шеи, провалилась куда-то в область живота, Клавдия Сидоровна стыдливо, по-девичьи, ойкнула и выронила крохотную сумочку из рук.