– Гнали мы Темного Властителя до самого Кесуана пинками и прибаутками, мечами и магией!.. – разносился его нетрезвый голос над почти обезлюдевшим перроном, осененным тенью береговой стены.

– А у него авторучка в кармане не вытечет? – с усмешкой спросил Филипп.

– Все может быть… – рассеянно пробормотал Бернар, глядя на мостик, по которому несколько минут назад прошествовала Домна, большая, грузная, с такой же большой корзиной. Вернется она, скорее всего, только к вечеру, так что время есть. Сейчас он отправится в ее берлогу (там никого, Мерлизу она, если отлучается надолго, отводит к соседке), и в этот раз ему наконец-то повезет, должно повезти! Он найдет то, что ищет, разгадает ее проклятый секрет…

Его вернул к действительности мальчишески восторженный возглас туриста:

– Что это?!

На шкуре зверопоезда, напоминающей расцвеченную пестрыми лишайниками поверхность камня, на высоте человеческого плеча сверкнуло нечто невероятно красивое. Брошь из переливчатых самоцветов, невесть как тут оказавшаяся и прилепленная к боку живого поезда. Филипп потянулся ее схватить – и схватил бы, не успей Бернар дать ему по руке.

В течение трех-четырех секунд он испытывал всепоглощающее удовлетворение: ему давно хотелось стукнуть туриста, да повода не было.

– Вы чего?.. – Растерявшийся Филипп попятился от него. – Больно же!

– Не трогайте. Перекидников видели? Это вроде них, только насекомые. Паразиты. Вы схватите, и они вам под кожу яички отложат, намучаетесь потом. Вот, смотрите!

Он вытащил складной нож и ткнул острием в «драгоценность» – та зашевелилась и распалась на отдельные блестящие «камешки», которые сразу же расползлись в разные стороны.

– Это они так людей приманивают, – наставительно добавил Бернар. – С учетом человеческих склонностей и привычек.