Однако ж - нет счастья на свете! - разбудили меня. Гляжу: парни в камуфляжах. Таможенники, значит. И безо всякой задней мысли я тянусь к рубашке, в которой у меня лежат кошелек и паспорт - тянусь и обнаруживаю, что рубашка-то вот она, висит на вешалке, а паспорта с кошельком нет как нет. И выходит по всему, что забыл я их на станции мягких игрушек! (Если, конечно, дама с собачкой не стянула, пока мне зубы заговаривала). Но тут просыпается Светлана, видит меня в расстройстве и сообщает, что если я волнуюсь насчет паспорта, то совершенно зря. Потому что когда я спал, она брала у меня деньги и заодно переложила к себе паспорт. Чтобы кто-нибудь случайно не стянул. Подожди, - говорю я ей, - подожди. Когда же ты деньги-то брала, если я на последней-распоследней станции выходил из поезда с кошельком? Ну, - отвечает, - когда ты выходил, не знаю, а я - недавно. Ты ж сам сокрушался, что Коленьке игрушку не купили, так? И поднимает кровать, и показывает мне, что в ящике, рядом с нашими сумками, лежит огромный заяц. Выражение лица у меня, наверное, в тот момент было впечатляющее, потому что пограничники, как один, навострили уши и сделали стойку. И тут: Мяу! Аж вздрогнули все. А ехала с нами девочка, лет двадцати-двадцати пяти, вместе с котом. Их пригласили сниматься на рекламный ролик каких-то там кошачьих консервов, и вот теперь отсылали обратно. (Непонятно, правда, почему через Минск. Я решил еще, что выдумывает девчонка, есть такие). Она нам все уши прожужжала, пока ужинали; рассказывала, как все получилось , как ее случайно выбрали и как хорошо заплатили . И вот теперь ее Мурзик (или как его звали? - не помню) спас положение. Потому что таможенники забыли обо мне и перевели все внимание на кинозвезду с ее зверюгой... Поутру я, конечно, стал разбираться. Выяснилось, что до таможни была всего одна долгая остановка, а на ней и вправду обычно продают мягкие игрушки. Если бы не кошелек с паспортом, я бы решил, что мы со Светланой и она, и я - вместе выходили на станции, а так...