Кроме того, он испытывает инстинктивное уважение к погибшим и умершим. Возможно, под влиянием старомодного англиканского воспитания, которому придал особый оттенок дядя-священник. Возможно, покойные его просто смущают. После стольких лет службы? Алан криво усмехнулся, приказав себе выбросить чушь из головы. Внезапно пришла мысль, что он просто устал от всего этого. Мысль удивила его, ибо он никогда не жалел о выборе профессии, до сих пор находит в каждом случае что-то новое, привлекающее внимание, пробуждающее желание до конца разобраться. Пожалуй, раньше было лучше, пока высокий чин не вынудил почти все время просиживать за конторским столом в начальственном кабинете.

Сколько же в человеке противоречий! В один миг жалеешь, что находишься на месте преступления, а в другой, когда тебя даже не вызывают, как в данном случае, мчишься в любой час дня и ночи, в любую погоду, несмотря ни на какие личные проблемы… Надо наконец решить, чего хочешь. А на месте делать что положено. Он прошел к багажнику машины, чтобы вытащить резиновые сапоги и спуститься по насыпи, но тут его окликнули:

— Сэр!

Кто-то карабкался по склону, перейдя за ленту ограждения. Среди силуэтов деревьев нарисовалась знакомая фигура.

— Привет, Дэйв, — поздоровался Маркби. — Я просто заехал взглянуть, как у вас тут дела.

— Тело забрали, — сообщил инспектор Пирс, тщетно отряхивая куртку. — Не знали, что вы…

— Ничего, — кивнул суперинтендент, отказываясь от намерения насчет сапог. — Не особо хочется смотреть. Это ваша привилегия, — добавил он, отважившись слегка пошутить.

— Спасибо, — поблагодарил инспектор.

Маркби полез в просторный внутренний карман непромокаемой куртки, вытащил плоский термос.