Нет, думал я, мы не сорняки Вселенной, не отбракованный материал.

Отнюдь! У нас хватило ума на то, чтобы выжить в самых трудных условиях, и мы процветаем, мы идем все дальше и дальше, раздвигая горизонты… Нет, мы не сорняки Вселенной, мы – ее посев, и мы проросли и окрепли. Просто мы когда-то приняли собственные представления о Контакте за истину, и теперь нам трудно переступить через эти представления, оказавшиеся ложными при первой же проверке.

Но ведь такое бывало уже не раз: Земля – центр мироздания, ярчайший бриллиант, сверкающий внутри хрустальных сфер девяти небес… В мире нет ничего, кроме движущейся материи… Световой барьер непреодолим… Все это не более, чем предположения. Не подтвердившиеся предположения. Мир, оказывается, устроен совсем не так. Однако же, прошли через это – и двинулись дальше. «Мы пойдем мимо – и дальше…» Кто это сказал? Кажется, озаренный космическим сознанием мощный Уитмен. «Мимо – и дальше». И так вот и идем все дальше и дальше, и будем идти до тех пор, пока существует Вселенная.

Мы не сорняки, мы – грызуны; вернее, разгрызатели. Разгрызать орехи – наше призвание. И потому Вселенная придумала именно нас. Именно нас…

И хватит сидеть здесь, в институте, думал я, хватит ломать голову над результатами чужих экспериментов. Присоединиться к Гибаряну.

Составить свою – именно свою! – программу, согласовать ее с Гибаряном, заручиться его поддержкой – оттуда, с Соляриса, – и самому отправиться на Солярис, и попытаться вступить в диалог с его могущественным обитателем класса Метаморфа.

Я выбил пальцами дробь на перилах террасы, но тут же мои выросшие было крылья бессильно опустились.

Хари. А как же Хари? Ведь ее-то на Станцию никто не пошлет – не тот профиль. И в качестве жены она со мной отправиться никак не сможет, при нашем-то аховом финансировании. Расстаться? Не на день, не на месяц – на годы…