Интернет позволил Каэтано вычислить возможных держателей ценных бумаг с острова Ноубл — не зря же в Сети спесиво вывешены генеалогические схемы английских фамилий. Осторожная переписка и несколько сеансов связи с Англией по телефону определили того, кто, сам не подозревая, сидел на сундуке с деньгами: Олстон Чарлз Прендик, 32-х лет, менеджер, проживающий в лондонском районе Брентфорд.

Тут уж было не обойтись без личного знакомства, хоть Каэтано и не нравилось общаться с англичанами. Когда он переживал за солдат на Мальвинских островах, мальчишка Олстон наверняка вопил в приступе военной лихорадки: «Вышвырнем латинос с Фолклендов!»

Олстон назначил свидание в пабе. Видимо, небрежно повертев визитку, решил — «Невелика птица — всего-то адвокатишка-аргентинец». Каэтано расчитывал минимум на ресторан, и выбор Прендика его немного обидел.

При встрече стало ясно, что житейский опыт и разница в пятнадцать лет что-нибудь да значат. В подтянутом, высоком, голубоглазом Олстоне чувствовалась имперская закалка — это у британцев в крови, однако Каэтано, толстенький и лысоватый, с первых слов завёл речь о бумагах — и не прогадал: менеджеру Олстону многое хотелось узнать, и он поневоле начал говорить больше, чем следовало:

— Слушайте, Ларра, почему этими документами регулярно интересуются бродяги, алкоголики и иностранцы? Это длится с Первой мировой, и вы очередной продолжатель традиции. Я сомневаюсь, что там зашифрованы координаты алмазного клада. Будь оно так, деда или отца давно бы убили, а документы — выкрали. Вы все приезжаете как будто убедиться, что эта макулатура цела, а мы, Прендики, по-прежнему в ней ничего не смыслим… Что ж, я её читал и консультировался на сей счёт. Какой-то ранний, варварский этап науки: вивисекции, пересадка лап и ушей у собак… причём сплошные неудачи. Расскажите-ка мне, в чём тут соль, а то наш разговор не состоится. Итак?