— Много миллионов, — тихо сказал Каэтано. — Столько, сколько смогут заплатить люди, нуждающиеся в пересадке органов. Вам известно об отторжении трансплантатов? О том, что даже в лучшем случае это происходит через несколько лет после операции? Те, кто следят за рукописями Моро, знают способ избежать этого. Бумаги будут приманкой, чтобы выйти прямиком на них…

Теперь завязался вполне предметный разговор.

— В первый раз это случилось в тысяча девятьсот двадцатом, когда прадед Чарлз вернулся из Индии, — рассказывал Олстон. — Его попросил о встрече человек, которого звали Мердок Монтгомери.

— Тот, кого якобы убили чудища Моро на Ноубле?

— Да, тот самый. Это был спившийся, больной старик. Он ныл и жаловался, что Эдвард бросил его и уплыл на единственной лодке. Просил вернуть бумаги. Чарлз его выгнал. Смешно: хотя Монтгомери был старше, он пережил Чарлза лет на семь. Крепкая кость была у этого пьянчуги. Скитался по южным морям, жил у дикарей, сидел в тюрьме.

— Дальше, дальше! — торопил Каэтано.

— Дальше была Вторая война. Незадолго до неё… а дед тогда как раз готовился к свадьбе, ему прислал визитку некий… — тут, услышав фамилию S, Каэтано внутренне возликовал: всё сходится! все нити собираются в единый узел! — …испанец, доктор медицины, но практиковал он почему-то во французской колонии. Немолодой, но выглядел прекрасно, как говорил дед. Ещё дед сказал о нём: «Если бы Шерлок Холмс был брюнетом и брил голову…»

— Ну и что же?

— Ничего. Гость был очень вежлив. Он расспросил о бумагах и посоветовал хранить их, как редкий исторический экспонат.

— Туамоту…

— Что?

— Он работал на островах Туамоту, точней, на атолле Таэнга.

— Возможно. Где-то там, в районе Таити. Вы что-то знаете о нём?

— Кое-что, — уклонился от ответа Каэтано. — Но сейчас это не важно. Продолжайте, прошу вас.