Я не удивился, услышав знакомый свист при входе в третий зал. - ...и это они называют натюрмортом! Да где художник видел таких фазанов?! А этот дурацкий кувшин... И с чем он, интересно знать? Малюют, сами не знают чего. Любой портрет даст этой мазне сто очков вперед! Качество крайне низкое. Брак! Мне стало душновато. Посетитель стоял в прежней боевой позе - упершись немигающей восьмеркой в девушку. Я включился без колебаний. - Вы безусловнейшим образом правы. Это не фазаны, а бройлерные цыплята по два тридцать штука. Качество кошмарное, в рот нельзя взять, не пожарив. Да вы приглядитесь, что нам подсовывают! Картина-то стара-старехонька! Написана бог знает в каком веке, а холст ни разу с тех пор не меняли. Думают, в провинции так сойдет. Шалишь! Потребитель вправе требовать самое лучшее качество! Халтурщики они, вы правы. Некоторые не любят, когда их мысли доводят до логического конца. Выражение лица моей дочери больше не помогало. - Умные все стали... - просвистел посетитель. - Я вам, кажется, не мешаю, гражданин, и вы мне не мешайте. Нашелся тут... Девушка имела на сей счет иное мнение и взглянула на меня с благодарностью. Мы сбежали одновременно. Уже выходя из галереи, я заметил его возле газетного киоска. Романтическая девушка, шедшая рядом, заметалась на ступеньках и юркнула обратно в галерею. "Нет, нет и нет! - подумал я. - Все дело в том, что в его развалюхе ночью был пожар. Сгорело все в одночасье, спасти удалось только тазик для бритья и то чудом. Его любимая девушка уехала на Север с геологом по фамилии Недоелов и тоже стала Недоеловой. В детстве у него был рахит, а теперь ноют зубы - все, даже искусственные. С четырех работ его изгнали за кретинизм, и сегодня же ночью он окончательно решил броситься с коммунального моста вниз головой. На кладбище его тело придут провожать малозначащий член профкома и два лаборанта, жизнерадостных и розовощеких лоботряса.