Время словно остановилось для Агеева. Он ткнул стволом автомата в лицо лежащего, ствол скользнул по груди, к животу. Здоровой рукой Зимин неожиданно схватился за ствол, от толчка палец Агеева потянул спуск. Очередь распорола живот Зимина. В лицо Агеева плеснуло теплым, он шарахнулся назад, ударился спиной в стену.

– Сволочь! – Крикнул он.

Палец словно судорогой свело на спуске, пули кромсали лежащее тело, отбрасывая в сторону ошметки плоти.

Потом наступила тишина. Агеев с трудом разогнул пальцы. Все. Вот теперь действительно все.

Он отсоединил пустой магазин и бросил его на пол. Вытащил из подсумка запасной, пристегнул, дослал патрон в патронник. Не торопясь, прошел по коридору. Вода из батареи парового отопления залила все в комнате начкара и растекалась дальше. Агеев, хлюпая сапогами, подошел к телу прапорщика, потянул его за ногу. Тяжело. Потом тело сползло с топчана, голова тяжело ударилась об пол.

Агеев расстегнул кобуру у прапорщика и потянул пистолет. Вытащил запасную обойму. Выпрямился, и руку что-то дернуло. Он забыл отстегнуть ремешок от пистолета. Агеев дернул сильнее, но ремешок не поддавался, тело прапорщика выгнулось.

Агеев нащупал на рукояти пистолета карабин и с трудом отстегнул его. Нормально. Теперь можно идти.

Мельком глянул на тело Жильникова, сунул пистолет в карман шинели, автомат взял в руки.

Подошел к двери, отодвинул засов и оглянулся. На светло-сером линолеуме коридора чернели жирные комья грязи. Натоптал, подумал Агеев, ничего – помоют.

Наблюдатель

Земное притяжение вело себя просто подло. Голову клонило вниз, веки опускались стремительно, а вот подниматься не хотели вовсе. Гаврилин встал со стула и двинулся широкими шагами вокруг пульта.

И даже словом перекинуться не с кем. Это политика руководства, чем меньше общаются, тем меньше треплются. Хотя, это логично. Тот, кто никогда не выболтает свою тайну, легко может трепануться о тайне чужой.