– Она великолепна, – согласился адепт, протянув ладони навстречу ветру.

– Да… И ещё похожа на нашу жизнь – со всеми её метаниями и яростным напряжением, которые тем не менее проходят бесследно, оставляя после себя чистую лазурь небес.

Двери снова разъехались в стороны. Появился неофит, толкающий перед собой лёгкий столик на колесиках. Остановившись в трёх шагах от говоривших, он отвесил глубокий поклон и застыл в неподвижности. Только волосы на его макушке чуть шевелились под воздействием атмосферного электричества.

– Принеси ещё один бокал, – сказал ему иерофант.

– Он хорошо двигается, – одобрительно заметил Двакро, когда двери закрылись. – Искусство равновесия сей отрок почти постиг.

– Но не совсем, – возразил иерофант. – Ему ещё надо поработать над стопой левой ноги.

– Суждение Верховного, как всегда, безупречно… Трапеза была спартанской – пиала распаренного в кипятке ячменя и небольшой панцирный гриб, впрочем, весьма искусно приготовленный и поданный с чесноком и имбирным корнем. Адепт Двакро уселся перед низеньким столиком в позу лотоса, взял предписываемые традицией бамбуковые палочки и не спеша отведал кушанье. Иерофант последовал его примеру.

– Однако же мне показалась весьма необычной настойчивость, с которой этот незнакомец следовал за мною, – продолжил беседу адепт.

– На что только не подвигает людей любопытство! К сожалению, никто не учится на ошибках своих предков… Ведь это пагубное чувство редко ведёт к добру, чему есть немало подтверждений.

– Возможно, этот человек слышал что-нибудь о нашем монастыре?

– Вряд ли, – покачал головой иерофант. – Для Города и Леса место сие скорее легенда, чем быль.

– При всём моём уважении к тебе, Верховный, я хотел бы заметить, что любое знание подобно воде – оно не имеет границ и легко просачивается в малейшую щёлку…

– Я вижу, почтенный Двакро, ты пытаешься склонить меня к действию! – улыбнулся иерофант. – Однако, полагая недеяние наивысшей добродетелью, я воздержусь от поспешных шагов.