Иначе тебе конец». Ёкарный Глаз не торопился уйти в бескрайние поля Джа. В данный момент он готовился прыгнуть в канализацию, когда верёвка оборвётся под его весом. Люк, присыпанный соломой, находился под помостом. «Секунд шесть-семь форы у тебя будет точно, – сказал Каракозо. – Может, даже больше; но рассчитывай на всякий случай только на это. Итак, одну секунду ты будешь падать. Потом тебе надо сбросить с шеи петлю. На это – две с половиной секунды, максимум три. Ещё две на то, чтобы добраться до люка и разбросать солому. Он расположен в полутора метрах от того места, куда ты упадёшь. Крышка будет слегка сдвинута, чтобы ты сразу мог её поднять. Остаётся ещё одна секунда на случай какой-нибудь неожиданности. В канализацию смело можешь бросаться вниз головой; там неглубоко». Ёкарному Глазу этот расписанный, словно по нотам, план совсем не нравился; особенно «неожиданности», на которые отводилась всего одна секунда. «Нет времени придумывать что-то ещё, – отмёл все возражения его собеседник. – Это твоя последняя надежда». Фракомбрасс понимал, что по-настоящему он будет свободен лишь краткие мгновения: скорее всего, в канализации на него сразу же наденут наручники. Каракозо не станет рисковать: слишком уж жирный куш маячит у него перед носом. «Знал бы ты правду, – подумал пират. – Такой хитрый человечек, опасный, как горная мамба… И такой глупый. Как и все они. Людишки…»

Фракомбрасс наконец почувствовал, что путы, стягивающие запястья, начинают ослабевать. Палач между тем накинул ему на шею петлю. Пират с содроганием ощутил прикосновение верёвки сквозь грубую ткань балахона. Мерзко пахнуло хозяйственным мылом. Палач деловито затянул узел, подёргал его и отступил к рычагу – Фракомбрасс слышал скрип досок под его ногами. Он напрягся. Ну, сейчас…

«А что, если верёвка не оборвётся? Или оборвётся слишком рано? – спросил он тогда неожиданного союзника. – Ваш человек сумеет разрезать волокна так, чтобы со стороны ничего не было заметно?» – «Это его работа». – «А если верёвку проверят?» – не унимался пират. «Тогда у нас ничего не получится, – ласково улыбнулся Каракозо. – Но ты не переживай – это, говорят, не больно».