Домой они вернулись только к ночи. Он еще не поцеловал ее.

— …Дина, вы «Лебединое озеро» смотрели?

Прошло с неделю после памятной поездки, и вот он снова приглашает ее.

— Нет, Гринчик, не смотрела.

— Здорово! Опять, значит, открою то, чего вы не знаете.

И тут Дина, ужасаясь собственной смелости, покачала головой. И сказала, что не пойдет с Гринчиком в театр.

— Почему, девушка?

Глядя ему прямо в глаза, ответила:

— А зачем мне от своего счастья отказываться!

— Как это? — удивился Гринчик. — Не пойму.

— Вы ведь так, я знаю: сперва на мотоцикле кататься, потом в театр, потом целоваться — и все. А я не хочу… — У нее чуть дрожал голос, но совершенная искренность и прямота были во взгляде. — Вы ведь нравитесь мне. Гринчик. Очень!

И он впервые растерялся перед таким бесстрашием правды.

— Какая вы… смелая девушка.

В театр они все же пошли. Дина стояла у подъезда, падал мокрый снег, она была все в тех же туфельках на высоких каблуках и чуть не плакала, И ждала. Ходила, чтобы убить время, вдоль высоких колонн – колонн было восемь, теперь она на всю жизнь запомнит это.

Вот уже все вошли в театр, а она ждала. Он пришел через десять минут после начала: полеты задержали.

— Ждете, Дина?

– Жду.

— Вы какая-то особенная… — сказал он. — Другая бы за колонну спряталась, но пришла бы не первая.

— А зачем? Я хочу с вами, Гринчик, в театр.

Очень часто ссорились. Пять дней любовь, любовь — и вдруг все врозь. Как-то по весне она подкрасила губы. Девчата сказали, что так ей лучше. Глянула в зеркало: рот стал тверже, определеннее, исчезла детская припухлость верхней губы. Она улыбнулась себе — улыбка вышла лукавая и загадочная. А он увидел — разозлился.