- Так ты что, и есть тот самый мертвец из могилы, которую раскопали строители? - окончательно оправившись от испуга, Сергей подался вперёд.
- Та я, я, еге, - радостно закивал старик. - А на ранок мене як побачив пономар, то одразу до батюшки побiг. Прибiг та й каже, шо той... Повiсили раба Божого Нiколая, мов тую послєднюю скотiну, прости, Господи. (Старик перекрестился.) А батюшка прямо до комєнданта кинувсь та й собi каже, шо такеє дiло: раб Божий Нiколай пострадал, помер без iсповедi, а се ж не по-християнськи!
Старик ударил себя костлявой рукой в грудь. Сергей напряжённо слушал.
- Так батюшка i каже: чи не можна тепер того страдальця Нiколая хоча б у церковной оградє поховать, де святая земля то єсть, шоб було покойнiку потому Царствiє Нєбєсноє, якшо на землi вiн свiта бiлого не бачив. Ну i той... комєндант i рiшив тодi, шо супостати явно перестаралися, бо я ж нiкого не чiпав. Отодi мене й зняли i тут же ув оградi закопали, спасибi тому батюшкє, хороший був чоловiк. I лежати би менi ув могилцi аж до самого страшного суда, та хiба ж можна менi не тоє... не страдать, я тебе спрашую? Ге? - старик подслеповато заморгал. - А раз не можна, то я i знов пострадал...
- Выходит, Бог всё же есть? - спросил Сергей, хоть перебивать призрак было не просто невежливо, но, может быть, даже небезопасно.
- А-а-а... як се? - старик неловко улыбнулся и кивнул на крохотную иконку. - Якшо у тебе iкона ондо на шкафу стоїть, то шо ж ти мене питаєш...
- То бабушкина, на память, - неохотно пояснил Сергей, досадуя на столь неуместную деталь интерьера. В самом деле, имея на полке шкафа икону, как-то неудобно задавать вопрос о существовании Всевышнего.
- Ага, значить, од бабушки, - старик опять пожевал губами, покивал, помялся. - Та воно ж...