Трубки были поставлены на вибровызов, к контактам миниатюрного движка припаяны провода, обыкновенная двухжильная телефонная «лапша», длиной около 50 метров, для того, чтоб трубки находились вне зоны действия портативных «глушилок», скорее всего установленных на головной БМП и замыкающей «Хамви». На другом конце провода — распайка на два параллельно запитанных электродетонатора, вставленных в гнезда МОНок.

Ещё в самом начале оккупации Михалыч успел хорошо прошерстить брошенный склад инженерно-саперной бригады, стоявшей в их городке и мог побаловать гостей войсковой «инженеркой», а не самопальными фугасами. Служба сапером в рядах Советской армии и последующие тридцать лет работы взрывником в карьере не прошли даром — Михалыч свое дело знал и любил. Теперь с не меньшей любовью и энтузиазмом он подрывал пришедших на его родную землю чужих солдат. Противник уже успел заметить его успехи на этом поприще и оценить их в сто тысяч жабьих шкурок за живого или мертвого. Только не за именно конкретного Михалыча, а за неуловимого подрывника. Сучий потрох Магомед не сдал его до сих пор только потому, что сапер был свидетелем того, как укуренный сын шашлычника зарезал двух американских офицеров из службы снабжения. А завалить Михалыча Мага бздел.

Вдали послышался рокот двигателей приближающейся колонны. Подрывник установил старую добрую ТМ-72 в углубление в дороге, присыпал ее грязью и асфальтовой крошкой и, прихрамывая, побежал к пригорку. Добежав до лёжки, упал в траву и приготовил два сотовых телефона, которым предстояло сыграть одну из ключевых ролей в начинающемся представлении.

Почти восемнадцать килограмм тротила сдетонировали под днищем «Брэдли». БМП подбросило вверх метра на полтора, в воздухе она перевернулась и рухнула на бок, перегородив дорогу. Сидевшего за пулеметом бойца буквально выплюнуло из чрева броневика. Нелепо размахивая руками и культями оторванных по колени ног и истошно вопя, он пролетел десятка два метров, шмякнулся плашмя на живот.