— Здорово! — выдохнула Нэнси, не отрываясь от карты.

— И все-таки, — спросил Ральф, — они для игры, или для чего? — Он посмотрел через плечо Генри. — Старая Дева, надо полагать; а на первой — Нищий-Сосед.

— Великолепная работа, правда? — сказала Сибил Кенинсби и осторожно взяла одну из тех карт, которые ее брат назвал Старшими Арканами. Она значилась под номером девятнадцать, называлась «Солнце» и содержала очень простой рисунок: на ясном небе во всю ширь сияло солнце, а внизу счастливо играли двое детей — мальчик и девочка. Сибил снова улыбнулась, рассматривая их. — Ну разве не хороши? — прошептала она. Фигурки действительно казались такими живыми, яркими, радостными под благодатным светом, отблеск которого перешел и на лицо самой Сибил, разглядывавшей рисунок. По крайней мере, так показалось Генри, который положил свою карту, пока Ральф говорил, и теперь глядел на Сибил поверх склоненной головы Нэнси. Сибил подняла голову. — Просто совершенство, правда, Генри?

— Они очень хороши, — с чувством проговорил Ли. Он казался немного озадаченным, словно нашел не совсем то, на что рассчитывал.

— Но — что — они — значат? — раздельно проговорил Ральф. — Какой в них смысл?

— Дункан часто повторял мне, — сказал м-р Кенинсби, который уже отложил каталог и стоял у стола рядом со всеми; на высоком лбу с залысинами блестел свет, тонкое, недовольное лицо наклонилось к колоде, — что карты Таро появились в XIV веке, хотя кое-кто считает их египетским изобретением. — Он умолк, как будто говорить больше было не о чем.

— Это же непросто — придумать такое, — со знанием дела произнес Ральф. — Но кому и зачем это понадобилось? Я про то, что они… ну, в общем, штука-то бесполезная, правда?

— У нас есть предание, — осторожно начал Генри, и м-р Кенинсби тут же переспросил: