Мы все еще стояли на середине комнаты.

— Садитесь, — растерянно сказал я, показывая моему гостю на диван.

Некоторое время мы молчали.

— Поясните, пожалуйста, — наконец спросил я, — что означают ваши слова о том, что раньше вы жили в Колыбели?

— Так мы называем нашу звезду, потому что на ней впервые возникла жизнь. Все живое в нашей Галактике обязано своим существованием ей.

— Но на нашей Земле тоже некогда возникла жизнь. Никакого отношения к вашей Колыбели, как вы ее называете, это событие не имело. Думаю, что даже в нашей Галактике имеется бесчисленное множество планет, где существовали или существуют условия для возникновения жизни.

В глазах моего собеседника мелькнули насмешливые искорки.

— Вы ошибаетесь. — ответил он. — Ни на вашей планете, ни на подобных ей самостоятельно возникнуть жизнь не могла. Для того чтобы под влиянием случайных факторов сочетание элементов, составляющих цепочки нуклеиновых кислот, образовало сложнейшую структуру, необходимую для воспроизводства самых простейших организмов, потребовались бы интервалы времени, в сотни миллиардов раз превосходящие время существования вашей планеты. Такие процессы могли происходить только в мирах, подобных нашей Колыбели, где изменение внешних условий протекало со скоростью неизмеримо меньшей.

— Как же, по-вашему, возникла жизнь на нашей Земле?

— Ваша планета была заселена биологическим комплексом направленного развития.

— Кто же это сделал?

— Мы.

На этот раз настала моя очередь улыбаться.

— Не хотите ли вы меня уверить, — сказал я, — что наши предки вместе со всей земной флорой и фауной были доставлены сюда в космическом корабле с какой-то звезды?

— Вы неправильно меня поняли. Это было бы просто невозможным. Расстояние от нашей звезды до вашей планеты свет проходит в течение ста земных лет. Преодоление таких расстояний для живых существ недостижимо — даже при помощи средств, которыми мы располагаем.