Полицейский чин взял с его стола документы, только что найденные офицером, и хотел было просмотреть их, но один из гражданских резким движением положил ладонь на титульный лист кассеты с материалами.

-- Прошу прощения, полковник, но тут начинается моя часть работы.

Он не спеша и уверенно забрал документы и, не обращая внимания на молча уставившегося на него офицера, обратился к дежурному:

-- Проводите-ка нас к нему и заготовьте бумаги на освобождение, господа их подпишут, -- он указал на начальство дежурного.

Тот, окончательно запутавшись в умозаключениях, все же успел понять, что двое в гражданском, наверняка, по положению выше чинов, пришедших с ним, потому-то они и распоряжаются, как явное начальство.

Открыв камеру, дежурный удалился по требованию пожилого господина, который из двух штатских был главным.

Заключенный, разбуженный шумом, встал с кровати и удивленно смотрел на людей, стоявших у двери.

Первый был лет пятидесяти, крепкий, все еще явно не поддававшийся старости мужчина, смотрел на него с каким-то непонятным интересом.. Второй был молод, но по манере держать себя и по сложению был скорее всего из каких-то силовых служб.

-- Добрый вечер. Как самочувствие? -- начал пожилой мужчина.

-- Благодарю, неплохое, насколько может быть в подобной ситуации.

-- Мы пришли разобраться в вашем деле. Сейчас мы заберем вас из участка и поместим в более удобное для вас место, -- продолжал разговор молодой мужчина в штатском.

-- Не волнуйтесь, вам ничего не угрожает. Вас лишь допросят и потом, без всяких сомнений, выпустят.

Арестант, не задавая лишних вопросов, стал одеваться. Пришедшие смотрели друг на друга, как бы подтверждая многозначительным взглядом свою догадку. Арестант оделся, наконец, и вопросительно посмотрел на ожидающих.