Вот-вот, и когда король только намекнул насчет похода, все эти балбесы в доспехах так и взвились! Даешь Иерусалим! Даешь Гроб Господень! Даешь!..

Как же. В гробу они этот Гроб видали, прости Господи… Добычу они почуяли, золото, камни. Пропили, промотали все, кроме доспехов, вот и ломанулись на шару.

А я – нет. Я человек мирный. Когда соседи разъехались – я еще земли прикупил, городку денег подбросил – плодитесь, мол, размножайтесь. Мысли и о королевстве проскакивали. Хе-хе, а что, звучит неплохо – купить королевство…

В общем жил я, не тужил, пока вдруг не встретил в лесу дочь соседа

– старого разбойника. То ли барон он был, то ли граф какой-то, не помню. Девушка – как лань, гибкая, волосы черные, глаза карие, жгучие. Ух. Как взглянула на меня, так я к месту и прирос.

Стал я с тех пор к соседям захаживать. Просто так и с подарками. Папаше-разбойнику – то бочонок редкого вина, то кубок, из черепа сделанный. Пришлось, поскольку он на меня сначала искоса поглядывал. Дочке – сначала колечко, сережки, потом и серьезнее. С купцами якшаясь, научился я комплименты вворачивать неожиданно и к месту – вот, пригодилось. В общем, когда я ее руки попросил – папаша подумал-подумал, вспомнил, видно, мой погреб с винами, вспомнил свой – и согласился.

И было все у нас прекрасно. Я в своей женушке души не чаял, и она меня любила, хоть и моложе была лет на двадцать. Книги любила, музыку, со мной по лесу прогуляться…

И тут начали эти освободители возвращаться. Битые-перебитые. Из добычи – редко кому удалось кошелек у сарацина стащить – и все. Израненные, без денег, злые. Я нескольких нанял, чтобы замок защищали

– так они своих же близко не подпускали!

И родственничек объявился. Какой-то то ли внучатый троюродный племянник, то ли двоюродный внук. Приперся, оттарабанил всю родословную нашу, чуть ли не от Адама, дошел до места, где ветви разделились, прослезился, дядей назвал… В общем, принял я его, пустил переночевать.