— Вы… хм… господин Свантессон? — спросил этот пожилой мужчина у Сванте.

— Совершенно верно, чем обязан?

— Я ваш лечащий врач, Альфред Петерс. Вы меня помните?

— Вообще я не помню, когда в последний раз болел, и к тому же наш семейный врач не Петерс, а Хакиннен.

Мужчина тихо добродушно рассмеялся.

— Нет, вы не поняли. Я тридцать лет назад лечил вас от аутизма, не помните?

— От аутизма? — брови Сванте стремительно взлетели вверх. — Я никогда…

— Ой, простите, — смутился гость. — Я, наверное, не туда попал, ошибся… Хотя и фамилия, и адрес совпадают. Вот история болезни, взгляните, — и он протянул Сванте больничную карту, старую, но удивительно хорошо сохранившуюся. — Что у вас с головой, вы мокрый!

— Да… за компьютером сижу с самого утра, внезапно стало дурно, сунул голову под кран, как в детстве, — соврал профессор Свантессон, сам не зная почему. Он раскрыл историю болезни… да, это был именно он, и в тот год, когда Малыша-Сванте отправили на стационар, ему было девять лет.

— Я ничего не помню про аутизм, — шепотом сказал Сванте. — И разве он лечится?

— Вы позволите войти? — спросил доктор.

— Извините, не могу. Пока вы не объясните, в чем дело. Я совершенно не помню, чтобы попадал в какой-то стационар, хотя память у меня прекрасная.

Доктор Петерс опешил от такого напора, но очень скоро пришел в себя.

— Простите, пожалуйста, — еще раз извинился он. — Я просто навещаю своих старых пациентов. Тридцать лет назад была опробована методика ранней диагностики аутизма, и вы чисто случайно оказались одним из наших потенциальных клиентов. И у вас аутизм не был развит, и пребывал в каком-то странном полуактивном состоянии. Это была реакция на отсутствие должного внимания со стороны родных, вы стали выдумывать себе мнимых друзей… словом, стали уходить в свой внутренний мир. Но двадцать четыре дня стационара не дали вам порвать контакт с окружающим миром. Вы не дадите мне стакан воды, а то душно?..