— Чего? — спросил я.

— Я видел, что к тебе сегодня заходил Барон, — произнес парнишка. — Будь поосторожнее с ним, хорошо?

— Ты кто такой, черт возьми?

Парень не ответил, поднялся со стула, и тут же его загородили танцующие парочки. Я попытался быстро встать, но запутался в ногах и бухнулся обратно на стул. Немного посидел, чувствуя как выветриваются остатки алкоголя. Потом снова взглянул на фотку: Марина улыбалась, глядя в небо.

В туалете я обнаружил прыщавого парнишку, который склонился над раковиной — его рвало. Я аккуратно, стараясь, чтобы не запачкаться, толкнул парня в одну из кабинок. Тот немедленно склонился над унитазом.

А я подошел к одной из раковин (той, что почище) и стал умываться.

— Снова на коне? — прохрипел кто-то.

Я сразу узнал его — Веня по кличке Ворон. Немного чокнутый парень — он вечно пропадал в баре «У Толика», причем большую часть времени — в туалете, где иногда приставал к посетителям с расспросами. Впрочем, его никто не трогал, даже Толик — те, кто остались жить на Статике — все немного сумасшедшие.

Некоторые много.

— Есть одно дельце, — неопределенно проговорил я, подставляя шею под холодные струи.

— Нормально платят?

— Много. И дело пустяковое.

— Бесплатный сыр бывает только в мышеловке, — задумчиво проговорил Ворон и запустил руку в шевелюру. Шевелюра — самое примечательное в его маленьком тщедушном тельце, именно из-за нее да из-за острого длинного носа он и получил свою кличку.

— Прописные истины излагаешь, Веня. Может, что-нибудь новенькое?

— Когда я жил на Земле, — произнес Ворон, — моя покойная мама говорила так: бойся мудрости народной, а еще больше того, кто ее отвергает. Потому как у этого человека не будет ничего святого.

— Меня можешь не бояться, — похлопал я по плечу Веню и покинул туалет.