И поймал себя на том, что у меня дрожат руки.

И ноги.

А еще дергается левое веко.

Черт, неужели что-то стоящее? Уже больше месяца я в цейтноте. Так и с голода помереть недолго.

Хлопнула входная дверь.

— Он в офисе, мистер… — это Лера. Чего это она на английский перешла? Незнакомец через коммуникатор свободно по-русски общался…

— Я бы хотел пока что остаться инкогнито, — проговорил мужчина.

Точно, немец. Два к одному, что с Макса-3. Это такая веселая немецкая планетка по соседству.

— Это ваше право. Однако я должна вас предупредить, что в соответствии с законом о…

— Я знаю, что я на прицеле автоматической пушки, которая выстрелит меня транквилизатором в случае чего, — резко ответил мужчина, — давайте бумажку, которую надо подписать.

— Здесь, — холодно сказала Лерочка. Она у меня девочка вежливая и всегда ждет, что и в ответ с ней будут обращаться соответственно. А клиенты мои в большинстве своем так не думают. Некоторые из них не думают вовсе.

Вообще, я заметил, что во всем мире думает от силы один процент населения.

Короткая заминка, и в дверном проеме показался человек.

Высокий голубоглазый блондин в строгом черном костюме. Короткая прическа, очки-хамелеоны и ни капли пота на лице. Лет тридцати пяти, сорока, крепкий, возможно бывший спортсмен. На шее я заметил аккуратно вырезанные кусочки скотча, которые склеивали искусственные жабры. Точно с Макса. Девяносто процентов этой планеты покрывает океан.

— Лукин Герман Петрович? — спросил немец, без спросу усаживаясь в кресло напротив.

Истинный ариец, черт подери. Мне тут же вспомнился какой-то старый фильм, который я смотрел на Земле, про войну — когда русские воевали с немцами.

Стереотипы, блин.

Еще припомнилось дельце с группкой юнцов-националистов, которые однажды обкурились какой-то гадости прямо на центральной площади и учинили стрельбу. Вышло так, что я как раз проходил мимо. Крайне неприятное воспоминание — как бы соглашаясь, моя правая нога заныла, ведь именно в нее тогда попала шальная пуля.