— Что вы хотите этим сказать? — официально спросил он побелевшими губами.

— Послушайте, — снова вмешался Природин и положил руку на плечо Збигнева. — Мы прилетели сюда вовсе не для того, чтобы сводить личные счеты. Оставьте это до возвращения на Землю. А сейчас давайте работать.

Стенли по-прежнему продолжал играть желваками и испепелять взглядом Збигнева. Тогда поляк первым отвел взгляд, отвернулся и полез обратно через переходную камеру на корабль.

— Пшечек… — прошипел ему вслед Стенли. Природин зябко повел плечами. «Только психологической несовместимости нам как раз и не хватало», — подумал он.

Двое суток они выгружали контейнеры с корабля и закрепляли их в тамбуре станции. С последним блоком контейнеров пришлось повозиться, так как кронштейны в верхнем ряду были варварски скручены у самого основания. Некоторые совсем, а некоторые так и торчали единорожьими декоративными рогами. Скрепя сердце Природин пожертвовал бухтой телефонного шнура от резервного скафандра, которым и прикрутили контейнеры к уцелевшим остаткам кронштейнов, чтобы они не дрейфовали по тамбуру.

— Все, — вытирая руки о комбинезон, сказал Природин и посмотрел на Стенли. — Им надо сообщать, что мы закончили разгрузку?

Стенли посмотрел на него пустым взглядом.

— Наша миссия заключается в том, — хрипло проговорил он, постоянно оглядываясь на замкнутую дверь из тамбура в кольцевой коридор, — чтобы прилететь, разгрузиться и сразу же улететь. Вступать же с нами в разговоры они вовсе не намерены…

— Да и зачем? — неожиданно сказал Збигнев. Природин недоуменно вскинул брови.

— Зачем, я вас спрашиваю, им с нами говорить? И о чем? — Збигнев пожал плечами. — Только не говорите мне сакраментального: мы же все люди. Они не люди! Они были людьми, но они уже не люди.

Природин успел вовремя среагировать и перехватил кулак Стенли.