— Вы хотите сказать… — Стенли выпрямился и с трудом сглотнул ком, застрявший в горле. — Что вы воплощаете эту самую будущую перспективу эволюции в жизнь?

— Но ведь когда-то что-то заставило кого-то выйти из океана на сушу?

— Разум… — горько усмехнулся Стенли и покачал головой. — Разумные кистеперые рыбы.

— Рыбы остались в океане. А те, кто вышел, — тех уж нет. Конечно, для выхода из океана на сушу не потребовался разум. Но для выхода жизни в космос, может быть, именно разум является необходимым условием эволюции?

Стенли вдруг сник, обмяк и, махнув рукой, отвернулся.

— Идем, — устало сказал он Природину. — Збигнев прав. Они не люди. И говорить нам с ними не о чем.

И он пошел. Природин шагнул было за ним, но, задержавшись, оглянулся на Збигнева.

— Идите, Олег, — кивнул головой Збигнев. — А у меня есть еще несколько вопросов.

В корабле они сняли магнитные ботинки и принялись готовить корабль к расстыковке.

«Вот мы и поговорили, — думал Природин, укладывая резервный скафандр, с которого он срезал телефонный шнур, в нишу. — Как это пишут в официальных отчетах — беседа прошла в дружеской и деловой обстановке». Он закончил укладку скафандра и сел в кресло. Человечество начинает покидать Землю и уже одной ногой стоит на пороге Большого Космоса. Подобные шаги никогда не обходятся без жертв. Вот так и появилась эта станция. Но что она собой представляет: боль человечества, его неудачный шаг, как предполагал он раньше, или — будущее человечества? На первый вопрос ответить просто. Только сам старт корабля и выход его в космос означает для космонавта изменение