Потому что олицетворял собой префектуру Парижа. Его вьющиеся волосы, остроконечная бородка, морщинки вокруг глаз и загадочная улыбка были известны всем, где бы он ни появился. Его лицо представляло собой непроницаемую маску, что бы ни произошло. Сидя в своем кабинете, он держал в своих руках весь Париж. Он проводил пальцем по карте, через ярко освещенные улицы и погруженные в полумрак скверы, и останавливал его у какого-нибудь дома. Он произносил по телефону всего несколько слов, и в то же мгновение западня захлопывалась. Но, даже зная о его поразительной деятельности и славе, я ни разу не удостоился чести участвовать вместе с ним в раскрытии преступления. Вплоть до этого самого вечера 23 апреля 1927 года, когда мы объединились для розыска убийцы Лорана.

На улицах Парижа уже зажглись уличные фонари, когда мы спустились по лестнице к моему автомобилю. Банколен задержался в дверях, раскуривая сигару и поглядывая по сторонам погруженной в вечерние сумерки улицы. Я так и вижу на фоне ярко освещенного подъезда его высокую фигуру в накинутом на плечи плаще, один край которого зацепился за серебряный набалдашник трости.

— Жизни одного человека угрожает серьезнейшая опасность. В мои обязанности не входит организация его защиты, но он обратился ко мне с личной просьбой… Н-да, Рауль де Салиньи! — пробормотал он, немного помолчав. Спортсмен, великолепный фехтовальщик, любимец публики! Невероятно. Этот Салиньи слишком шумный и, на мой взгляд, излишне фамильярный парень, но безусловно порядочный человек. Ну, ты еще о нем услышишь. А сейчас давай пообедаем, а потом отправимся к Фенелли.

Во время обеда в «Амбассадоре» он был молчалив. Обронил лишь несколько слов об опасности со стороны оборотней.