Встретила родная квартира знакомым с детства запахами борща, и чего-то неуловимого, чем пахнет только дом, где ты провел детство. В новую квартиру Святослав переехал совсем недавно, года не прошло. Обнял мать, поздоровался с отцом, и вот они уже сидят за столом, на котором парует кастрюля, дразня желудок сытными ароматами.

За борщом последовала картошка, запеченная с сыром в духовке. Спустя час Святослав сидел сытый, донельзя довольный жизнью. Ночной кошмар сгинул, отступил, развеялся кошмарным сном в теплом воздухе отчего дома.

– И когда же ты, Святославушка, женишься у нас? – прервала послеобеденную нирвану мать самым, что ни на есть материнским вопросом.

– Да ладно тебе, мама, чего ты? – вяло отбрыкнулся Святослав, но мать не отставала.

– Нет, не ладно. Мы с отцом старые уже, а внуков увидеть охота. Вот и девушка хорошая у тебя, Наташенька…

Обжигающая волна злости накрыла Святослава с головой, вырвалась острыми ледяными иголками ответа:

– Мама, помолчи. Я сам решу, когда и на ком мне жениться.

И мать замолчала. Удивленно шевелились ее губы. Женщина силилась что-либо сказать, но не могла, лицо вдруг отказалось повиноваться. Лишь когда Святослав отвел взгляд, ставший вдруг чужим и холодным, старая женщина смогла нормально вздохнуть.

– Я лучше пойду, – резко бросил Святослав, и вскоре хлопнула входная дверь.

А в покинутой квартире без слез плакала мать, и скорбно смотрел на нее старый, совсем седой отец.

Разговор продолжился на бескрайней заснеженной равнине. Стылый ветер играл темно-огненными кудрями Святославова собеседника, превращая его голову в своеобразный костер. А глаза рыжеволосого, казалось, собрали весь холод ледяного, равнодушного неба. Мимо собеседников нескончаемой колонной шли чудные исполины. Тела – словно скалы, бороды – словно иней. Под ногами их ощутимо дрожала земля, а в снегу оставались глубокие следы, огромные – куда там слону. Исполины шли и шли, исчезая за горизонтом, не замечая разговаривающих.