– За дело она получила, – мрачно ответил Святослав, оглядываясь.

Они стояли посреди неохватного поля серой, словно иссушенной травы, а вдалеке возносилась к небесам громадная серо-коричневая колонна. Святослав сначала не понял, что это, и лишь задрав голову вверх, понял – дерево. Громаднейшее дерево. И сразу стало ясно, что за неумолчный шорох бьет по ушам. Громадные листья шепчутся между собой. Ствол на высоте примерно в километр украшала чудовищная цепь, неясно из чего сделанная. Кого же приковывала цепь, так и осталось загадкой. Исполинские звенья терялись уходили за ствол, в шуршащий полумрак.

– Ну, так вот, – продолжил рыжеволосый, запахивая плащ. – Скоро меня в тебе станет больше, чем собственно тебя. И тогда, после моего освобождения, от тебя останется кусок безмозглой плоти. Доживать жизнь ты будешь в сумасшедшем доме, – шорох листьев усилился, настойчиво полез в уши. Святослав захотел заткнуть уши, и тут же проснулся.

Умываясь, Святослав посмотрел в зеркало, впервые за несколько дней. Похудел, глаза ввалились. В воскресенье забыл побриться, и подбородок покрывала колючая щетина. «Все, пора с этим заканчивать» – решился Святослав, и направился в спальню. «Как же она открывается? Проклятая дверь. Освобожу рыжего, и все исправится», – думал он, одеваясь и обуваясь. Мало ли, куда попадешь, пройдя Дверь.

Решительно встал напротив стены, закрыл глаза. Огневеющий контур на белом фоне вместо обычного сумрака предстал глазам. «Откройся!» – про себя заорал Святослав, и кинулся вперед.

Ощущение было такое, словно прошел сквозь полиэтиленовую пленку. Что-то липкое на секунду окутало кожу, задержало движение, и исчезло. Святослав открыл глаза. Темно, лишь сверху доходит слабое свечение. Сыро и холодно. Оглянулся. Вот она, Дверь, висит прямоугольником. Видна хорошо знакомая комната, кровать, телевизор на тумбочке.

Возвращаться было глупо, и Святослав решительно зашагал вперед по неширокому тоннелю.