Наконец она уснула.

Гас упал в кожаное кресло, взял пульт и начал перебирать телеканалы, останавливаясь на местных новостях. Обычный обзор совершенных за выходные дни преступлений придал его мыслям новое направление, а затем Гас вообще наткнулся на репортаж о страшной автокатастрофе на шоссе И-5. На экране появилась жуткая мешанина — остатки двух машин и самосвала. Гас подался вперед, потом расслабился. Жертвы были мужчинами, ни одна женщина в аварии не пострадала.

Он выругал себя за участившийся пульс. Разумеется, здесь и не могло быть Бет. Ее машина стоит в гараже.

Это-то, однако, и смущало Уитли.

Гас знал, что жена оставила дочь в детском центре в два часа дня. Это Морган точно подтвердила. Они обсудили ситуацию несколько раз, но девочка так и не смогла вспомнить: говорила мама, что вернется в четыре, или же сказала, что ее должен забрать папа. Гас напрягал мозги, пытаясь вспомнить, упоминала ли Бет о том, что пойдет куда-то, и просила ли забрать Морган. Может, он просто забыл об этом. Вполне возможно. Последние несколько месяцев они почти не разговаривали. Возможно, три дня назад жена и пробормотала что-то, когда он уже выходил. Типично для Бет.

Гас встал из кресла и пошел на кухню. Уголок для завтрака в их большом доме на склоне холма был устроен в форме шестиугольной стеклянной шкатулки, окна во всю стену открывали панораму на двести семьдесят градусов. Сам Гас больше всего любил ночной вид. (Хотя другого он, собственно говоря, и не знал. Уходил всегда до рассвета, возвращался в сумерках.) Уитли жили к северу от деловой части Сиэтла, в дорогом квартале Магнолия, где из окон домов были видны и город, и залив. Башни из стекла и камня зажигали горизонт на юго-востоке. Правда, сегодня, как и во многие другие ночи, вершины самых высоких башен будто срезали низко нависшие тучи.