— Я прикрыл самые страшные раны, чтобы пощадить чувства мистера Уитли, — объяснил Фицсиммонс. — Незачем показывать человеку, какие части его жены пошли на корм обитателям дендрария.

— Надо ли приводить беднягу для опознания прямо сюда, в кабинет для вскрытия? — спросила Энди. — Тяжело видеть любимого человека даже в ящике из морга…

— В обычной ситуации я бы этого не сделал, — сказал Кесслер. — Но в данном случае не хочу терять времени. Я попросил доктора Фицсиммонса быть готовым приступить к вскрытию, как только мистер Уитли опознает тело.

— А нельзя подождать еще двенадцать часов? — спросила Энди. — Мне кажется, будет полезнее, если агент Сантос сможет осмотреть тело до вскрытия.

Кесслер на минуту задумался.

— Что ж, пожалуй, мы могли бы отложить подробную операцию. Но я хочу, чтобы доктор по крайней мере проверил, исключен ли суицид. Если нам предстоит расследовать деятельность серийного маньяка, то надо хотя бы выяснить, действительно ли эта женщина — жертва убийства.

— На этот вопрос я могу ответить уже сейчас, — сказал врач. Кесслер посмотрел на него с любопытством:

— Ну и?

— Смотрите сюда. — Фицсиммонс направил прожектор на шею жертвы. И Энди, и детектив подошли к столу, чтобы взглянуть поближе. — Видите узкий синяк? — спросил доктор. — Прямая линия опоясывает шею, соответствуя давлению веревки. Эти отметки указывают на удавление посредством связывания. При повешении обычно получается четкий синяк в форме буквы «V». Представьте, как петля ложится на шею.

— Но ее нашли висящей на дереве, — сказал Кесслер. — Тогда почему нет этого V-образного синяка?

— Для синяков нужен кровоток, — сказала Энди.

— Совершенно верно. — Похоже, на доктора она произвела впечатление.

Энди наклонилась, осматривая шею.

— Доктор, вы считаете, что она умерла до того, как тело повесили?

— Да. Точнее, ее удавили.

— Значит, о самоубийстве речи нет? — спросил Кесслер. Фицсиммонс покачал головой: