– Ларри, – обратился помощник прокурора к патрульному, – крутите дальше, только дайте мне какой-нибудь свет. Уолтер, я хочу прочитать вам заявление Луиса Камачо.

Вспыхнувший наверху флюоресцентный свет лишил фигуры на экране резкости и детальности, но изображение осталось вполне четким. Когда свет достиг полной яркости, мистер Маджестик, мировой судья из Джиниве-Бич, дважды моргнул, однако не отвел глаз от Джека Райана.

– Он назвал свое имя, – начал помощник прокурора, – дату и время происшествия – двадцать шестое июля, около семи вечера, – а потом полисмен Джей-Ар Коулмен предложил ему рассказать, как это произошло. Уолтер, вы слушаете?

– Конечно. Продолжайте.

– Дальше читаю.

«Камачо: После ужина я пошел к автобусу и стал ждать Райана, который мне обещал его подремонтировать. Он все не появлялся, я пошел его искать и нашел на поле, где какие-то мужчины и ребятишки играли в бейсбол. Мужчины пили пиво, и почти все играли в бейсбол. Райан был с ними, хоть и не играл. Там стояли какие-то девушки, Райан с ними переговаривался. Я его спросил, почему он не чинит автобус, а он мне в ответ кое-что непечатное. Я ему напомнил, что ремонт автобуса входит в его обязанности, а он мне опять непечатное. Я его...»

– Прошу прощения, – перебил окружного прокурора мировой судья. – Ларри, это собственные слова того типа?

Помощник шерифа заколебался:

– Ну знаете, в протоколе записано, как принято.

– А что сказал ему Райан?

– Послал его в задницу.

– Чего ж тут непечатного?

– Уолтер... – Помощник прокурора, отметив место в тексте кончиком шариковой ручки, глянул на Маджестика. – Итак, Камачо продолжает:

«В Сан-Антонио я взял его в мою бригаду по одной причине – он назвался механиком, обещал починить автобус, если тот сломается. В общем, взял его, хоть и подозревал, что ему нужен только бесплатный проезд до Детройта...»