– Сколько, по-твоему? – поинтересовался Руис.

– Не знаю. Тридцать пять бумажников.

– Мы кого-то пропустили.

– Наверняка. Некоторые не переодевались. Или переоделись в другой комнате.

Билли Руис ухмыльнулся:

– Хотелось бы мне посмотреть на физиономию того парня, что шел в ванную, а?

Один за другим они очищали бумажники, заглядывая в отделения для визитных карточек и в кармашки, затянутые целлофаном, но вынимали только банкноты. Пустые бумажники бросали обратно в коробку. Потом Билли Руис протянул добычу Райану. Тот разложил банкноты по достоинству, снова собрал в пачки и начал считать.

– Неплохой день, – наконец констатировал он.

– Сколько? – поинтересовался через плечо Писарро. Оказалось ровно семьсот семьдесят долларов. Повезло.

Несмотря на тяжкое предчувствие, все прошло хорошо. Даже сумма казалась знаком удачи – семьсот семьдесят. Отсчитав двести долларов, Райан протянул их Билли Руису:

– Это Фрэнку. – Но заколебался, взял назад сотню и отдал ее Билли. Отсчитан ему еще двести. – А это тебе.

– Эй! – Писарро держал деньги на виду, на руле. – Это что за доля?

– Твоя, – пояснил Райан.

– Сколько же ты всего взял?

– Семьсот.

– А мне, значит, только сотню, и все?

– Такая уж плата за ожидание в грузовике.

– Старик, я же тебе сказал. Я задолжал Камачо четыреста пятьдесят долларов.

– Правильно, – подтвердил Райан. – Сказал. Билли Руис уставился на него. Райан, почувствовав его взгляд, посмотрел прямо в костлявую желтоватую физиономию с широко вытаращенными остановившимися глазами.

– Я в грузовике не сидел, – объявил Билли Руис.

– Ты что, Билли, жалуешься?

– Я с тобой ходил.

– А без меня пошел бы?

Руис ничего не ответил. Теперь он смотрел в переднее окно на дорогу и автомобили, бежавшие перед ними. Райан опустил глаза на деньги, начал их складывать, но по-прежнему видел Билли Руиса.