— Я тебя, между прочим, уже полдня жду!
— Не кипятись, дорогая, — отвечал я ей примирительно, — я сейчас приду. Геша подвернула ногу.
Пава недобро усмехнулась, глядя мне за спину, и ее вид ясно показывал, что она кое-кому и шею была бы не прочь свернуть. Ее круглое розовощекое лицо выражало острейшую степень недовольства.
Я поспешил удалиться под своды пещеры. К счастью, Носач оказался дома. Он выслушал мои пояснения и принялся за лечение пострадавшей, я же собрался с духом и выбрался наружу. Пава в некотором смысле была моей невестой, то есть где-нибудь после праздника я собирался начать строительство собственного «дупла» в том же склоне.
Однако Павы снаружи не оказалось — ее сочное тело мелькнуло вдалеке и скрылось за излучиной реки.
4. Жертва
На следующий день нас разбудили гулкие звуки барабана. Обычно он валялся у входа в жилище Бруко, а сейчас его торжественно водрузили на плоский камень в центре селения. Шаман с оттяжкой охаживал свой инструмент крепкой оструганной палкой, извлекая из него бодрящие звуки. Вскоре он утомился и отправился домой перекусить, и мы тоже не зевали.
Геша открыла глаза и стала ощупывать ступню.
— Что это было? — спросила она меня, одарив доброжелательной улыбкой.
— Начинается День первого листа, — ответил Косорот. — Сейчас поедим и в путь.
— Как нога? — поинтересовался я участливо, наворачивая кусок копченого мяса.
— Почти хорошо. Наверное, я уже смогу ходить сама, только боюсь на что-нибудь наступить и разбередить ее. Можно мне пойти с вами?
— За ногу не опасайся, я дело знаю, — самодовольно заявил Носач. — Считай, завтра сможешь бегать.
— Это точно, — согласился Косорот, хлебая вино.
— Прямо постоялый двор какой-то, — пробурчала неожиданно Лумумба, — откуда вы все беретесь-то? Нигде же нет никого. И все к нам в дом.
— Ладно, молчи! — осадил жену Косорот. — Или не ты рожу при Берни наела? Да ты день и ночь на него молиться должна.