Приближался день первого листа. Как объяснил мне Носач, старший сын моего «покровителя», этот день определяется шаманом, но, естественно, всегда приходится на конец лета — начало осени. Шаман объявляет о предстоящем празднике за неделю, выйдя из пещеры с восходом солнца и завопив что есть сил:

— Первый лист, ты летишь к земле кружась, в ветре утреннем виясь, жилки темные на солнце, вы длинны и глубоки, если б, лист, ты мог узнать, сколько лету до земли, ты бы лучше подождал хлад нести и дождь занудный… — И тому подобное.

Носач не затруднился исполнить весь монолог шамана, что неудивительно — его прочили в преемники старика. Более того, он официально считался учеником оккультиста.

Шаман отличался странностями поведения, что легко объяснялось его нервной работой. У него было двое взрослых детей, лишенных способностей к ворожбе, из них один сильно отставал от сверстников в развитии и чудом не был съеден дикими зверями за двенадцать лет своей жизни. Основной обязанностью старика было лечить соплеменников, для чего он собирал в степи травы. Из леса и с гор ему приносили сырье охотники — то есть они тащили что попало, он же всему старался найти применение. Старик неплохо разбирался в растениях, а Носач даже иногда ставил на себе опыты, приготавливая различные смеси из редких видов. При мне он однажды смешал корень жубила и лепестки хворостуна, растер их и залил кипятком. На другой день он ходил слегка позеленевший, теряя ногти один за другим. Впрочем, в этот раз ему просто не повезло, ведь заведомо ядовитые растения он не трогал. Один ноготь — на мизинце правой руки — все же остался, но другие, похоже, отрастать не собирались. Носач стал беречь его пуще глаза, полировал кусочком шкуры и ни за что не соглашался обкусать, поэтому ноготь свободно рос и достиг размеров пальца, пока наконец не сломался.