Поначалу родичи Лепесток еще опасались внезапного набега речных пиратов — ведь на берегу живут, как говорится, береженого Бог бережет. Держали постоянную дружину: тридцать лихих молодцев. Но десятки лет не было никаких набегов. Пьяные драки, конечно, случались, но для поддержания порядка у «ужей» и своих сил хватало, для этого вовсе не обязательно было держать под рукой три десятка умелых вояк, а содержание бесполезной охраны стоило роду тысячи золотых колец в год. И вот, лет двадцать назад на Большом Сходе родичи приняли решение распустить дружину.

С уходом наемников люди рода Белого Ужа богатели не по дням, а по часам. Даже в самом беднейшем доме есть стали исключительно на золоте. Все «ужи» ходили разодетыми в дорогущие заморские ткани с золотыми, а то и бриллиантовыми пуговицами. Меч или секиру больше никто в руки не брал — не благородное это дело. Предпочитали, при необходимости, заводить наемников-телохранителей.

Но у Лепесток отец был, что называется, не от мира сего. Он продолжал охотиться, бортничать, ловить рыбу, часто, а подолгу отрабатывал приемы мечного боя. О таких говорят: не может на месте усидеть.

Лепесток была его единственным ребенком, у нее не было ни братьев, ни сестер. Ее мама умерла при родах. Стуб, так звали её отца, хотел сына, а родилась девочка. Не смирившись с таким ударом судьбы, он воспитывал Лепесток как мальчишку, обучая всему, что умел сам.

А земля слухами полнилась о стремительно богатеющем роде — деревня «ужей» стала для многих лакомым кусочком. Стуб не раз обращался на ежегодных Больших Сходах к старейшинам с предложением вновь позвать наемников: деревня за последние двадцать лет разрослась почти вдвое, разбогатела до неприличия, и каждый год благополучие все росло. Но люди были настолько уверены в неприступности колдовских бастионов возведенных магами Ордена Алой Розы, что подымали его на смех — ну что может меч против колдовства?

И вот три ночи назад дождались-таки лихих гостей.