Изабелла Нойкор поглядела на одну, на другую и улыбнулась. Это были ее лучшие подруги; всем троим было по тридцать два года, и они выросли вместе. Но подруги не могли спасти ее сейчас. Никто не мог.

К бедру Лени, точно безмолвный преданный пес, прижалась ее трость. Женщина заметно хромала при ходьбе — ее левая нога была короче правой. Кроме того, она была самой красивой из них троих, но, как многие по-настоящему привлекательные люди, обращала на это мало внимания.

Лени Саломон и Флора Воэн были замужем, Изабелла нет. Лени и Флора не были влюблены в своих мужчин, Изабелла была. Странные вещи происходили с ней в последнее время, до того странные, что она и сама не всему верила. После всего случившегося с ней за последние месяцы она не верила, что эти события имели место на самом деле. И никому ничего не рассказывала, даже Винсенту.

— Догадайтесь, кто умер около года тому назад, а я об этом только услышала?

Флора откинулась на стуле и драматическим жестом уронила большую розовую салфетку в тарелку недоеденной спаржи. Она имела склонность к театральности — такая уж у нее была манера. Смеялась она громко, как мужчина. Говорила она, беспрестанно жестикулируя, как будто пыталась что-то объяснить глухонемому миру. Люди придерживались неодинакового мнения о ее внешности — одни считали ее сногсшибательной, других бросало в дрожь от ее длинных огненно-рыжих волос и почти восточных глаз. Винсенту она очень нравилась. После первой же встречи он назвал ее Большой Рыжухой, и с тех пор ее записочки нередко бывали подписаны «Рыжуха».

Лени делала вставные зубы — золотые, мосты, коронки. Она была зубным техником, причем из самых лучших. Ей нравилась ее работа, ее запутанность и сложность. Она называла ее практичной архитектурой. Когда кто-нибудь задавал ей вопрос, она словно брала его двумя пальцами и, крутя перед собой, рассматривала со всех сторон, как будто это был очередной зуб, который она делала.

— Кто-то из знакомых или из знаменитостей?