Вдали на перекрестке зажегся зеленый. Экскурсионный автобус повернул налево и исчез среди городских улиц.

Броксимон, глядя в небо, вышагивал на цыпочках взад и вперед, а голос на том конце все журчал и журчал. Наконец ему удалось вставить:

— Слушай, Хейден ничего еще не усек. Да, вот так. Он даже не догадывается. Ты меня понимаешь? Он не имеет ни о чем ни малейшего представления.

Броксимон увидел ярко-красную обертку от печенья, которая, подскакивая, неслась на него. И свернул с ее пути раньше, чем она столкнулась с ним. Глядя, как бумажка проносится мимо, он вспомнил, что еще не завтракал. От этой мысли ему захотелось побыстрее свернуть разговор и отправиться на поиски местечка, где можно позавтракать.

— Слушай, Боб, не знаю, как тебе еще объяснять: он ничего не понимает. Нет ни единого признака того, что наш простофиля Саймон увидел всю картину целиком.

Послушав голос на том конце еще немного, он перестал обращать на него внимание. Забавы ради он высунул язык и свел глаза к переносице. Постояв так немного, понял, что не в силах больше выносить словесный понос собеседника. И переспросил:

— Что? А? Что? Я тебя не слышу. Связь пропала.

С этими словами он нажал на кнопку отключения связи и совсем выключил телефон.

— Хватит. Завтракать пора.

Хейдену понадобилось несколько секунд, чтобы его глаза привыкли к синеватому сумраку автобуса. Ему так не терпелось посмотреть на женщин, что он даже сощурился, стараясь разглядеть сидевших перед ним. Первой, кого он увидел, была казуара в зеленом платье. Вы знаете, что это за птица такая? Вот и Хейден не знал и не помнил того единственного раза, когда видел ее в венском зоопарке. Он тогда еще остановился перед вольерой и подумал, до чего же причудливой бывает природа.

Теперь, увидев таращившуюся на него гигантскую птицу, он даже глаза от расстройства прикрыл. О нет, неужели они опять подложат ему свинью? И он вспомнил, как однажды водил группу, в которой…