— У меня нет крови, — сказал он. Ирония, или мне просто показалось?

— Тебе достаточно и смазки, — сухо заметила я. — Тр-кн-нру хотелось бы проверить твои болевые ощущения. АанТерг Луночет, мой птенчик-гверн, предложил сбросить тебя с большой высоты. — Это тягчайшее преступление закона гнезда.

— И да, и нет. Гверн, рожденный в гнезде, пришел бы в ужас при мысли о таком надругательстве над идеей полета. Но здесь лоснящимися крыльями хлопает полусумасшедший с Нового Рима. Здесь ведь Кроандхенни. Мы не то, чем кажемся.

— Похоже.

— Джонас тоже предложил тебя уничтожить — не столь красиво, зато не менее эффективно. Он мой старший апостол, искалечен неуправляемыми гормонами. Курирует передовые военные технологии и руководит службой безопасности.

— Очевидно, вы отвергли эти предложения, — сказал киборг.

Я прислонилась к спинке кресла.

— Очевидно. Хотя я всегда оставляю за собой право передумать.

— Я игрок, — сказал он. — Я дал взятку Хару Дориану и подкупил таможенников порта Кроандхенни, ваш дворецкий получает щедрые чаевые, да и вы получили свое. На Лилит и Симеранте, на Шрайке и везде, где наслышаны об этом мрачном замке и его полумистической хозяйке, говорят, что играете вы честно.

— Неправда, киборг. Иногда я справедлива. Когда хочу.

— Вы и других игроков запугиваете?

— Нет, — призналась я, — ты исключение.

Наконец мы подошли к главному. Я перелистала послания своих апостолов и достала последнее.

— По крайней мере с одним из моих апостолов ты не знаком, но он знает тебя, киборг, и гораздо лучше, чем ты себе можешь представить.

Киборг не ответил.

— Мой домашний телепат, — сказала я. — Себастьян Кейл. Он слепой урод, и я держу его в большой банке, но он бывает полезен. Он проникает сквозь стены. Он проник в кристаллы твоего разума и прощупал двоичные рефлексы твоего «я».