Кристаллические глаза-линзы плавали в каком-то фосфоресцирующем геле, которым были наполнены металлические глазницы. Глаза как будто лишены зрачков — в них тлел красный огонь, отчего взгляд киборга казался угрожающим и непреклонным.

— Моя внешность завораживает? — спросил он.

Голос звучал удивительно естественно — глубокий и полный жизни, без металлических ноток, которые испортили бы человечность интонации.

— Клерономас, — произнесла я. — Имя действительно завораживает. Давным-давно на свете жил человек с таким именем, легендарный киборг. Ты, конечно, знаешь об этом. Из Разведки Клерономаса. Основатель Академии человеческих знаний на Авалоне. Он твой предок? Может быть, в твоей семье металл передается по наследству?

— Нет, — ответил киборг, — это я и есть. Я Иоахим Клерономас.

Я улыбнулась.

— А я — Иисус Христос. Не желаете ли познакомиться с моими апостолами?

— Вы не верите мне, Мудрая?

— Клерономас умер на Авалоне тысячу лет тому назад.

— Нет, — возразил киборг, — он стоит перед вами.

— Киборг, — сказала я, — здесь Кроандхенни. Ты не прилетел бы сюда, если бы не жаждал перерождения, если бы не жаждал в состязании разума обрести новую жизнь. Послушай. В Игре ума ложь облетит с тебя, как шелуха. Твоя плоть, и твой металл, и твои иллюзии — мы возьмем все, и останется только твое естество, столь обнаженное и одинокое, что тебе и не снилось. Так что не отнимай мое время. Это самое ценное, что у меня есть. Это самое ценное, что есть у всех нас. Кто ты, киборг?

— Клерономас, — ответил он.

Не слышалась ли в его тоне насмешка? Не знаю. Его лицо не создано для улыбки.

— А у вас есть имя? — спросил он меня.

— Оно у меня не одно, — ответила я.

— Какое вы предпочитаете?

— Мои игроки называют меня Мудрая.

— Это прозвище, а не имя.