- Слышишь, Одноглазый, они там внизу даже придумали целую философию, чтобы объяснить и оправдать свое преступление.

- Не трать на него время, Борода. Дай его мне, и я все кончу за несколько минут.

- Нет, это становится занятным. Нам давно не попадался такой разговорчивый гость. Кем ты был раньше, старик?

- Раньше?

- Да. До этого. Когда люди еще не прятались от солнца.

- Раньше... - повторил старик и закрыл глаза. - Нет, не знаю. Какой-то туман тут. - Он коснулся костлявыми пальцами лба. - Это ускользает, но поймаешь его...

Одноглазый резко приподнялся, но Борода остановил его быстрым движением руки.

- Говори, отец, - кивнул он старику, - говори, мы слушаем тебя.

Голос его прозвучал неожиданно мягко. Старик вздрогнул, глянул настороженно и отвел глаза.

- Садись к столу, - продолжал Борода, - а вы, - он повернулся к парням, молчаливо стоящим у двери, - принесите воды и чего-нибудь поесть.

Парни вышли и тотчас вернулись с жестяным жбаном и глиняной миской, в которой лежали куски черного копченого мяса. Старик неуверенно шагнул к столу, сел на край грубо отесанной деревянной скамьи, прикрывая ладонью глаза от желтоватого света тусклой электрической лампы.

- Ешь, - сказал Борода, придвигая миску с черным мясом.

Старик с ужасом отшатнулся.

- Не бойся. Это летучие мыши. Их много в наших подземельях. Мои парни научились ловить их электрическими сетями. Ешь!

- Воды бы... - прошептал старик, глядя на жбан. Борода налил ему воды, и старик пил медленно и долго, судорожно подергивая худым кадыком.

- Хорошая вода, - пробормотал он, отставив наконец глиняную кружку и отирая губы тыльной стороной ладони, - чистая и сладкая.

- Здесь в горах много такой, а у вас разве хуже?

- У нас - гнилая. Течет из-под развалин, а там, говорят, остались трупы.

- Трупы? С того времени?

- Нет. Умирали и позже. Те, кто выходил днем. Это было давно, когда еще не поняли, что солнце убивает.