- Куда он мог дойти?

- Я не утверждаю, что так было. - Борода потупился. - Это лишь предположение, или - как ее?..

- Гипотеза, - подсказал Одноглазый.

- Вот именно - гипотеза.

Старик перестал смеяться. Взгляд его снова стал настороженным и злым.

- Вы слепые щенки! Щенки, - повторил он презрительно, - хоть и называете себя исследователями и утверждаете, будто знаете что-то. Ничего вы не знаете, кроме мрака этих пещер, в которых гнездитесь вместе с летучими мышами. Здесь вы родились, здесь и подохнете. В мире не осталось ничего, понимаете, ничего, кроме нескольких горсток безумцев: мы - там внизу, вы - здесь.

- Но в других долинах... - начал Борода.

- В других долинах только совы, гиены да высохшие трупы.

- Ты бывал там?

- Это неважно. Я знаю.

- Кажется, ты действительно много знаешь, - кивнул Борода. - Плохо только, что не хочешь добровольно поделиться с нами своим знанием.

- Мое знание для вас бесполезно.

- Нет бесполезного знания, отец.

- Его было слишком много во все времена. Оно и погубило мир.

- Значит, ты помнишь, как это случилось?

- Помню только свет, ярче чем тысячи солнц, и огонь, мгновенно пожравший все. Спустя много времени я очнулся там, где живу теперь.

- Ты был из этого города?

- Не знаю.

- А твои близкие?

- Я не помню их.

- А другие в развалинах?

- Они тоже ничего не помнят. Некоторые считают, что всегда жили так, хотя лет им больше, чем мне.

- Среди вас есть женщины?

Старик опять зло рассмеялся: - Чего захотел! Вы же украли их.

Борода и Одноглазый снова взглянули друг на друга.

- Видишь, я был прав, - заметил, помолчав, Борода. - Кто-то работает в соседних долинах. Мы не крали ваших женщин, отец, - продолжал он, обращаясь к старику. - Ни одной. Мы только исследователи. Когда из развалин исчезли последние женщины?