Черныш и Жемчужина одновременно насторожились: вся вода вокруг гудела и содрогалась. Черныш послал тонкий звуковой сигнал и почти тут же получил ответ, указавший ему источник шума и его направление. Он выпрыгнул несколько раз из воды и возбужденно сообщил Жемчужине:
- Пароход! Догоним? Давай наперегонки!
- Черныш, оставь его, - взмолилась Жемчужина. - Я боюсь и парохода, и людей. Он такой большой, тяжелый и пыхтит на все море.
- Но если хорошенько попрыгать перед пароходом, люди иногда бросают лакомые кусочки, которых не найти в море. Самый лучший я отдам тебе.
- Мы вполне можем обойтись рыбой...
- Какая же ты трусиха. И лентяйка! - с досадой воскликнул Черныш. - А я хочу попрыгать перед пароходом. Ты - моя подруга и должна слушаться меня... Вперед!
- Черныш, - жалобно позвала Жемчужина.
Но он не ответил. Он был уже далеко. Могла ли она не последовать за ним? Что ей делать одной в этом бесконечном океане, полном опасностей и неожиданностей? Черныш прав, назвав ее трусихой. Ее сила в нем. Он храбр и мужествен за двоих. Скорее! Скорее догнать Черныша. Она издала призывный сигнал и, получив ответ, устремилась за ним.
Когда Жемчужина приплыла к пароходу, Черныш уже прыгал у самого борта. И как высоко! Да уж, прыгать он умел выше всех в стае, чем очень гордился. Поэтому он так любил подплывать к пароходам и демонстрировать свою ловкость этим руконогим существам.
- Жемчужина! - крикнул Черныш, заметив ее. - Попрыгай со мной. Пусть они увидят, насколько выше тебя я прыгаю. И еще пусть увидят, какая ты красивая. Во всех океанах мира нет другой такой.
- Черныш! Прошу тебя! Не надо больше прыгать. Давай вернемся в стаю. Мы и так слишком далеко уплыли.
- Но и во всех океанах мира нет другой такой трусихи, - обиделся Черныш и снова взвился в воздух.
Жемчужина, перевернувшись головой вниз, вертикально устремилась на дно. Достигнув большой глубины, она подобралась, напрягла мышцы и рывком метнулась вверх. Ее тело с силой выбросилось из воды, и она увидела черный гладкий корпус парохода, затем людей, много людей, толпившихся у самого борта. Они смотрели на Черныша и на нее и громко переговаривались.